<< Главная страница

Дэймон Найт. Кукловод






Когда в дверь ввалился здоровенный детина, обстановка мгновенно изменилась: все, кто был в зале, точно сделали стойку, как охотничьи собаки на дичь. Талер перестал барабанить по клавишам, двое пьянчуг, горланивших какую-то песню, мигом заткнулись, нарядные холеные люди со стаканами коктейля в руках прервали разговор. Утих смех.
- Пит! - взвизгнула женщина, что оказалась к нему ближе остальных, и детина, крепко прижимая к себе двух девушек, уверенно шагнул в зал.
- Как поживает моя цыпочка? До чего ж ты, Сьюзи, аппетитна, эх, слопал бы тебя, да таким блюдом я уже набил себе брюхо за завтраком. Джордж, пират этакий... - Он отпускает обеих девиц, притягивает к себе вспыхнувшего от смущения лысого коротышку и хлопает его по плечу. - Ну показал же ты класс. Дружище, ей-богу, истинный класс, слово даю. А теперь слушайте, что я скажу! - орет он, перекрывая голоса, спрашивающие, требующие: Пит это, Пит то.
Ему подносят стакан мартини, и он стоит, стиснув пальцами этот стакан, высокий, загорелый, в ладно сидящем смокинге, сверкая зубами, белоснежными, как манжеты его рубашки.
- Мы дали представление! - объявляет он им.
Вопль восторга, многоголосый гомон: "Да еще какое представление, послушай, Пит, Бог ты мой, вот это представление..."
Он поднимает руку.
- Представление что надо!
Снова тот же вопль, тот же гомон.
- Видать, хозяину оно пришлось по вкусу - враз подмахнул с нами контракт на осень!
Визг, рев, люди, запрыгав от радости, хлопают в ладоши. Детина явно намерен сказать еще что-то, но, осклабившись, сдается, а они, оттирая друг друга, толпятся вокруг него - кто хочет пожать ему руку, кто шепнуть что-то на ухо, кто обнять.
- Всех вас люблю, всех до единого! - зычно рявкает он. - А не встряхнуться ль нам чуток, как по-вашему?
Всплеск оживленного говора, публика начинает рассаживаться по местам. Со стороны бара доносится звяканье стаканов.
- О господи, Пит, - с благоговейным обожанием лепечет какой-то пучеглазый заморыш, - когда ты кокнул аквариум, я чуть было не уписался, ей-богу...
Детина радостно гогочет.
- Ага, ну и харя же у тебя была, как сейчас вижу! Да еще забыть не могу тех рыбешек, что расшлепались по всей сцене. А мне-то каково? Деваться некуда, становлюсь, значит, я на колени... - Детина опускается на колени, пригибается к полу, разглядывает воображаемых рыб, - ...и говорю им: "Ну-ка, мальцы, живо назад в свои икринки!"
Под взрыв неудержимого хохота детина встает с пола. Зрители, устраиваясь поудобнее, располагаются вокруг него амфитеатром. Те, кто подальше, чтобы лучше видеть, влезают на диваны, на скамью перед фортепьяно. Тут раздается чей-то вопль:
- Пит, даешь песенку про золотую рыбку!
Одобрительный гул, крики: "Ну пожалуйста, Пит, про золотую рыбку, Пит!"
- Ладно, уговорили. - Детина, расплывшись в улыбке, садится на подлокотник кресла и поднимает свой стакан. - И рраз и два... а музыка-то куда подевалась?
Свалка возле фортепьяно. Наконец кто-то берет три-четыре аккорда. Детина корчит смешную рожу и поет:
- Эх, мне стать бы рыбкою... Рыбкой золотою... Как девчонку пригляну... Я ей хвостиком махну...
Хохот. Всех громче заливаются девушки, широко разинув яркие накрашенные рты. Одна багровая от смеха блондинка кладет на колено детины руку, другая усаживается почти к нему вплотную за его спиной.
- Но если по-серьезному... - начинает детина.
Еще взрыв хохота.
- Пусть это будет шутка, - произносит он вибрирующим голосом, когда стихает шум, - но я со всей серьезностью вам говорю, что не управился бы с этим в одиночку. Вот вижу я среди нас иностранных газетчиков, потому и хочется мне представить вам главных работяг, без которых я б далеко не уехал. Перво-наперво это Джордж, наш трехпалый руководитель джаза - он сегодня поддал такого жару, что на всем белом свете не сыскать парня, которому по плечу с ним тягаться. Ох и люблю же я тебя, Джордж!
Детина тискает заалевшего лысого коротышку.
- Потом - Рути, моя любовь до гроба... Эй, где ты там? Милочка, как же ты была хороша, ей-ей, лучше всех, детка, придраться не к чему, без дураков...
Целует темноволосую девушку в красном платье, которая, слабо вскрикнув, зарывается лицом в его широкое плечо.
- И Фрэнк... - нагнувшись, он хватает за рукав пучеглазого заморыша. - А о тебе что сказать? Что я в тебе души не чаю?
Заморыш, поперхнувшись от счастья, безмолвно моргает. Детина награждает его дружеским тумаком.
- Сол, Эрни и Мак - мои писаки-драматурги. Их бы успех Шекспиру...
Детина выкликает имена, и они по очереди подходят и жмут ему руку. Впавшие в экстаз женщины, рыдая, целуют его.
- Мой дублер, - продолжает детина. - Мой мальчик на побегушках.
И...
- А сейчас, - произносит он, когда, надрав до боли глотки, раскрасневшаяся от возбуждения публика переводит дух, - я хочу представить вам моего кукловода.
В зале наступает тишина. На лице детины задумчивое и несколько испуганное выражение, словно он внезапно почувствовал приступ боли. Он уже не двигается. Сидит, не дыша, с остекленевшими глазами. Чуть погодя у него начинает подергиваться спина. Девушка, сидевшая на подлокотнике кресла, встает и входит в глубь зала. Ткань на спине его смокинга как бы лопается сверху вниз, и из образовавшейся прорехи вылезает какой-то маленький человечек. У него землистое, блестящее от пота лицо, а над ним копна черных волос. Он очень мал ростом, почти карлик, узкоплеч и сутул. На нем коричневая, вся в пятнах лота фуфайка и шорты. Выбравшись из тела детины, он аккуратно прикрывает разрез в смокинге. Детина сидит неподвижно с тупым, ничего не выражающим лицом.
Маленький человечек, нервно облизывая губы, слезает с кресла на пол.
- Привет, Фред, - бросает кое-кто из присутствующих.
- Привет, - отвечает Фред и машет рукой.
Ему лет сорок. Лицо - с крупным носом и большими темными кроткими глазами. Его надтреснутый голос звучит неуверенно:
- А представление-то у нас и вправду неплохо получилось, ведь верно?
- Верно, Фред, - вежливо отвечают они.
Тыльной стороной руки он вытирает лоб.
- Там внутри жарковато, - говорит он с извиняющейся улыбкой.
- Да, пожалуй, не без этого, Фред, - соглашаются они.
Те, что стоят подальше, один за другим отворачиваются, толпа разбивается на группки, там уже вовсю идет беседа, говор становится все громче.
- Скажи-ка, Тим, нельзя ли мне немного промочить горло? - спрашивает маленький человечек. - Не люблю я, понимаешь, оставлять его одного...
Он указывает на неподвижного детину.
- Вопроса нет, Фреди. Что будешь пить?
- Э... понимаешь ли... а как насчет стаканчика пива?
Тим приносит ему пльзенское в фирменном стакане, и он с жадностью пьет, беспокойно стреляя по сторонам своими карими глазами. Большинство присутствующих уже сидят; двое или трое, собравшись уходить, топчутся у двери.
- Постой, Рути, - говорит маленький человечек проходящей мимо девушке. - Вот была потеха, когда аквариум об пол и вдребезги, скажешь, нет?
- Что? Прости, лапка, не расслышала.
- А... да это я так. Пустяки.
Девушка слегка треплет его по плечу и тут же убирает руку.
- Извини, дорогуша, бегу, нужно поймать Робинса, пока не ушел.
И она мчится к двери.
Маленький человечек ставит стакан на столик и садится, сплетая и расплетая свои узловатые пальцы. Сейчас рядом с ним только двое - лысый коротышка и пучеглазый заморыш. На его губах мелькает встревоженная улыбка; он заглядывает в лицо одному, потом другому.
- Такие вот дела, - начинает он. - Этим представлением мы с вами, э, ребята, уже сыты по горло, и сдается мне, что пора, понимаете, начинать думать...
- Послушай, Фред, - без тени улыбки говорит лысый, подавшись вперед и касаясь его руки, - почему бы тебе не залезть в него обратно, а?
Маленький человечек с минуту глядит на него своими печальными глазами гончей и в замешательстве отворачивается. Он неуверенно встает, глотает слюну и говорит:
- Ну что ж...
Потом взбирается сзади детины на кресло, раскрывает дыру в спине смокинга и по одной опускает в чрево детины ноги. Несколько человек наблюдают за ним с каменными лицами.
- Думал, стерплю, хоть недолго буду поспокойней, - слабым голосом говорит он, - да где уж там...
Он запускает обе руки в полость под смокингом, хватается за что-то и рывком втягивает себя внутрь. Его смуглое растерянное лицо исчезает.
Детина вдруг моргает и встает с кресла.
- Эй, вы там! - гремит он. - Может, кто мне скажет, у нас тут вечеринка или еще что? А ну живей, а ну пошевеливайтесь...
Лица вокруг него проясняются. Люди придвигаются поближе.
- А сейчас мне невтерпеж послушать вот этот мотивчик!
Детина начинает ритмично бить в ладоши. Ему в такт бренчит фортепьяно. Спустя немного в ладоши уже бьют все присутствующие.
- Интересно знать, мы еще живы или ждем не дождемся, когда нас подберет катафалк? Ну-ка повторите, что-то я стал туговат на ухо!
Под восторженный рев толпы он приставляет к уху руку.
- Валяйте да погромче, чтоб я расслышал!
Толпа неистовствует: "Пит, Пит!" - и бессвязные выкрики.
- Я не против Фреда, - искренне заверяет посреди этого ора лысый пучеглазого. - Мне почему-то кажется, что он славный малый.
- Знаю, о чем ты, - говорит пучеглазый. - Ну что вроде бы он это не нарочно.
- Вот-вот, - соглашается лысый. - Но, Боже праведный, эта его пропотевшая нижняя рубаха да и все остальное...
Пучеглазый пожимает плечами.
- Что же поделаешь.
И оба закатываются хохотом: детина скорчил уморительную гримасу - высунул язык, скосил глаза. "Пит, Пит, Пит!" Зал ходит ходуном. Вечеринка удалась на славу, и веселье, ничем не омраченное, бушует до поздней ночи.
Дэймон Найт. Кукловод


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация